Прошедшее время

В марте семьдесят седьмого отец ездил в поездку по Чехословакии по партийной линии.

Очень хорошо помню, как ждал его, и каждое утро, проснувшись, спрашивал, когда приедет папа.

Вроде бы точно знал дату возвращения, но отец появился как-то внезапно. Поздним вечером он ворвался в квартиру с чемоданами и коробками. До сих пор чувствую запах, исходивший от сувениров – ежедневников в кожаной обложке, сделанных на фабрике города Липтовски Микулаш. Этот аромат смешивался с запахом своеобразной клеёнчатой папки на кнопке для хранения рубашек в выглаженном состоянии.

Отец показывал фотографии – вся группа стоит на Дукельском перевале. Отец почему-то с краю, в руке зажата дымящаяся сигарета, он тогда ещё курил что-то болгарское.

Потом пришло время подарков. Первой вскрыли картонную коробку, в ней была огромная хрустальная ваза. Она долго стояла у нас дома. Меня, помнится, поразило, что в вазе и в коробке вокруг неё была набита какая-то странная стружка.

В чемодане сверху обнаружился туристический проспект "Посетите Чехословакию" – книжечка малого формата в синей обложке. На втором форзаце там была схематическая карта ЧССР, и отец хотел показать матери, где ему довелось побывать.

Но я захныкал, так уже мне приглянулась книжечка! Отдай ему, сказала мать, заснёт – тогда и покажешь.

Подарки для меня нашлись в самом конце – осенние сапожки и две машинки. Пластмассовые с металлическим дном.

Это тебе модельки, сказал отец, "Форд" и "Шкода". Не помню, воспринимал ли я за неделю до 4-летия модели автомобилей или счёл эти названия именами машинок.

На следующий день мать перед работой везла меня в автобусе к деду с бабушкой, жившим в старой части Ефремова. Я по традиции пялился в окно "ЛиАЗа" и громко называл номера домов по чётной стороне улицы Красноармейской.

Приехав, я первым делом пошёл к своему другу – пенсионеру Ивану Гавриловичу, разводившему кроликов, и гордо сообщил – у меня есть "Форд" и "Шкода"!

К сожалению, машинкам как и большинству моих игрушек была уготована недолгая жизнь.

Гораздо дольше прожил ежедневник в чёрной кожаной обложке. Я часто просил отца дать посмотреть это чудо. Месяцы там отделялись полноцветными вставками с фотографиями старинных башенных часов из какого-то пражского музея. Я разглядывал фигурки греческих богов на часах, читал подписи к фото с будоражащими воображение ребёнка терминами "барокко", "рококо", "ампир". И помнил всех авторов фото.